В гостях у гемункула
Следующим пунктом была Анатомическая опера, где обосновался гемункул Тервантьяс Архимахинатор. На входе меня встретил Развалина и опять назвал мясом. После всех местных разговоров, пыток и обманов слушать это ещё раз уже не хотелось, поэтому Развалину я убил и прошёл внутрь. Там оказалось примерно то, чего можно ожидать от друкарского специалиста по переделке живых существ: пленники, оборудование, операционный стол и хозяин, который как раз кого-то кромсал. Первой мыслью было, что это что-то вроде нашего Фебруса, только значительно хуже. Фебрус хотя бы пытался объяснять свои сомнительные эксперименты пользой для протектората. Здесь даже оправдываться никто не собирался.
Тервантьяс быстро определил, что со мной происходит. Более того, паразита в моей голове он прекрасно знал: сам его вырастил специально для меня. Во время допроса эта личинка воздействовала на восприятие и подавляла сопротивление, а потом продолжила портить мне жизнь уже после того, как меня выбросили в Прорву. Гемункул извлёк своё творение и сообщил, что теперь тело и разум должны работать нормально. Заодно выяснилось, что обычно таких паразитов он достаёт уже из мёртвых подопытных, поэтому моя живучесть его заинтересовала. Приятно, конечно, произвести впечатление на специалиста. Особенно когда именно этот специалист и сделал так, что мне понадобилась срочная помощь.
Условия Тервантьяса
Помогал он мне с вполне конкретным расчётом. Тервантьяс хотел, чтобы я вернулся на арену и убил нескольких бойцов, служащих ведьмам, желательно кого-нибудь из их лучших воспитанников. Причина оказалась вполне личной: они недостаточно уважали его работу, забыли своё место и вообще слишком много о себе возомнили. Мои успехи на арене делали меня подходящим исполнителем, а за дальнейшее послушание он допускал возможность помочь с побегом из Комморры. При этом равноправных переговоров в его представлении не существовало: он распоряжается, я выполняю. Отдельно стало понятно, что редкие органы и части сильных существ его интересуют гораздо больше денег — это материалы для следующих экспериментов. Разговор неприятный, но у него находились мои спутники и вещи, так что пришлось продолжать.
Кассия и Фебрус
Я попросил вернуть моих людей, однако Тервантьяс согласился отпустить только одного из удерживаемых спутников. Выбрал Кассию. Её он держал в изоляции от внешнего мира и варпа, изучая, как это влияет на способности навигатора, физическое состояние и рассудок. Для него всё происходящее было исследованием с интересными результатами, а сама Кассия — редким экземпляром с подходящими особенностями организма. Забрать её удалось, но Хейнрикс пока оставался у гемункула. Всю компанию одним разговором мне не вернули, и привычного танка в отряде по-прежнему не было. На тот момент я больше радовался возвращению Кассии, чем думал о том, насколько болезненно отсутствие Хейнрикса проявится немного позже.
Там же обнаружился Фебрус, причём обнаружился в разобранном состоянии. Он попытался общаться с Тервантьясом как с коллегой, а тот подобного признания равенства совершенно не оценил. В результате вместо нормального разговора с техножрецом пришлось выяснять, на каких условиях мне вообще соберут его обратно. Условие оказалось унизительным: Фебрус должен извиниться и признать величие гемункула. Сам он, естественно, особого желания это делать не испытывал, поэтому пришлось убеждать. Вообще-то я пришёл за медицинской помощью, а теперь уговаривал расчленённого спутника попросить прощения у того, кто его расчленил. В итоге Фебрус согласился, Тервантьяс получил требуемые извинения, собрал его и позволил уйти со мной.
Возвращение моего снаряжения
Ещё одна хорошая новость — мне наконец вернули вещи. Именно то снаряжение, которое сняли после пленения, а не очередные случайные находки, которыми пришлось пользоваться в Прорве. После недавней чистки инвентаря у меня осталось не так много запасных вариантов: большую часть ненужного я заранее отправил в грузы, а потом оказался без экипировки в чужом городе. Теперь можно было снова вооружить спутников и вернуть привычные комплекты брони и обвесов. Вместе с Кассией и Фебрусом возвращались и возможности отряда, которых мне здесь не хватало. До побега ещё далеко, но хотя бы продолжать поиски предстояло со своим оружием и более полным составом.
Космический Волк в клетке
Уже направляясь к выходу, заметил ещё одного пленника — Ульфара. Космодесантник, здесь, у Тервантьяса! Причём из Космических Волков. После знакомства оставлять его в клетке я не собирался, поэтому снова пошёл разговаривать с гемункулом. Для Тервантьяса Ульфар представлял интерес как генетически изменённый человек с необычными возможностями организма; просто так расставаться с таким подопытным ему не хотелось. Пришлось отдельно добиваться его освобождения, но в итоге выклянчать космодесантника удалось. Вышел я из Анатомической оперы уже с новым бойцом. Шёл искать своих пропавших спутников, а заодно нашёл ещё одного, которого точно хочется забрать с собой из этого места.
Ульфар оказался огромным даже по сравнению с остальными бойцами. На тактической сетке он действительно занимает четыре клетки — квадрат два на два. Это влияет и на размещение, и на передвижение: для него нужно больше свободного пространства, чем для обычного человека. Но меня в первую очередь порадовало само пополнение. Сестра Битвы уже есть, представительница Навис Нобилите вернулась, сотрудник Инквизиции пока ждёт освобождения, а теперь к свите присоединился ещё и Ангел Императора. Вот это состав у меня постепенно собирается. Только Хейнрикса всё равно надо вытаскивать: наличие здоровенного космодесантника ещё не означает, что он автоматически заменит танка, под которого я до этого выстраивал бои.
Назад в Увечный сектор
С возвращением Фебруса появилась причина ещё раз пройтись по уже исследованным местам. Раньше я оставлял закрытые контейнеры и другие объекты с проверками техники: подходящего специалиста рядом не было, а теперь был. Отправился собирать пропущенное и постепенно добрался обратно до Увечного сектора, где мы разбирались с комиссаром. Там тоже оставались вещи, до которых я раньше не добрался. После возвращения основного снаряжения этот обход уже не был попыткой найти хоть какое-нибудь оружие, но оставлять доступный лут всё равно не хотелось. Так и продолжал обыскивать локацию, пока впереди не обнаружился Хтонос.
Внеочередной ход Хтоноса
Выглядел он соответствующе: массивный корпус, шипы, длинные механические щупальца и органические части среди всего этого железа. Это ещё одно создание Тервантьяса — машина боли, сбежавшая от своего создателя в Увечный сектор. Гемункул кормил её сильными бойцами, а после побега переключился на другие идеи и оставил творение разбираться с местными самостоятельно. Мы начали бой, Арджента дала залп, и тут произошло самое неприятное: Хтонос внезапно получил действие вне очереди. Он подошёл к отряду и начал проводить атаки по площади. Причём одной не ограничился — ударил три или четыре раза подряд, накрывая сразу нескольких спутников.
У этого поведения есть конкретная механика: при первом снижении здоровья до двух третей, а затем до одной трети Хтонос получает дополнительный ход. Поэтому сильная атака способна сразу вызвать его ответ, не дожидаясь привычной очереди. Кроме того, он умеет атаковать неоднократно, а удары его щупалец наносят прямой урон, против которого обычная броня не помогает. В моём случае цифры доходили примерно до шестидесяти за попадание, а площадь поражения на глаз захватывала клеток шесть, если не больше. Стратагемы и усиления были, броня тоже, но пережить несколько таких атак подряд большая часть отряда не смогла. Я только вернул спутникам вещи, и почти всех сразу же уложили вместе с этими вещами.
На ногах остались лишь Ульфар и Фебрус, который стоял дальше позади. Остальная группа выбыла из боя за эту серию ударов. Особенно не хватало Хейнрикса: он всё ещё находился у Тервантьяса, а без привычного танка Хтонос добрался до остальных и нормально развернулся со своими атаками по площади. Ульфар это пережил, но спасти остальных одним своим присутствием, конечно, не мог. До победы над тварью в этой серии дело не дошло. На таком состоянии боя я сохранился и остановился: с Хтоносом ещё предстоит разбираться, как и с освобождением оставшегося у гемункула Хейнрикса.
